Женщины, которые любят слишком сильно. Если для Вас любить означает страдать, эта книга изменит Вашу

Затем включается готовность получить помощь и для этого предпринимаются какие-то шаги. Потом женщина начинает менять алгоритм своих мыслей, чувств и поступков, запускается программа выздоровления. В следующей фазе происходит выбор в пользу улучшения жизни, появляется любовь к себе через отказ от ненависти и появление терпимости к себе, согласия с собой.

И уже после всего рождается искренняя любовь к себе, когда больше не работают старые схемы манипулирования другими людьми.

Может даже полностью поменяться круг друзей и партнеров. Сьюзан Шарлотта Фалуди, американская писательница и феминистка, выигравшая Пулитцеровскую премию за пояснительную журналистику:.

Ее гонорар за каждую лекцию составлял долларов. У слишком сильно любящих женщин любовь становится болезненным пристрастием, которое берет начало от страха. Страха быть одной, быть нелюбимой, отвергнутой. Как отслеживать у себя страхи, почему важно уметь распознавать и трансформировать их и как заставить мозг против них работать, рассказывает психолог Людмила Юшкевич: Зависимые отношения заставляют женщину находиться в постоянном напряжении, в режиме готовности к экстренным ситуациям.

Чем опасен такой режим для здоровья, как отслеживать свое состояние и не доводить себя до больницы, читайте в статье психолога, врача-вертебролога Натальи Терещенко: Инструкция по применению реальности: Сложность изложения 2 из 5. Рекомендуется девушкам и женщинам. Целевая аудитория Женщины, одинокие и замужние, которые хотят перестать жалеть себя и искать внешние причины своих неудач. Зачем читать Книга помогает женщинам обнаружить истину и открыть глаза на происходящие события, чтобы рассмотреть перспективы.

Читаем вместе Норвуд рассказывает в книге о различных случаях из своей терапевтической практики. Есть определенные характеристики слишком сильно любящих женщин: Чему учит книга — Выздоровление от синдрома слишком сильной любви проходит несколько фаз. Отзывы Сьюзан Шарлотта Фалуди, американская писательница и феминистка, выигравшая Пулитцеровскую премию за пояснительную журналистику: От редакции У слишком сильно любящих женщин любовь становится болезненным пристрастием, которое берет начало от страха.

Считаете, что вашим друзьям это будет полезно? Поделитесь с ними в соцсетях! Другие статьи на эту тему. Это слово нам не нравится, нам не хочется употреблять его применительно к своим отношениям с мужчинами. Но очень и очень многие из нас были жертвами любви, и, как и другие жертвы зависимости, мы должны признать всю серьезность этой болезни, чтобы встать на путь выздоровления.

Если вам когда-нибудь приходилось зацикливаться на мужчине, то, возможно, вы подозревали, что корень этой страсти — не любовь, а страх. Если любовь граничит с одержимостью, нас терзает страх: Мы отдаем свою любовь, отчаянно надеясь, что мужчина, которым мы одержимы, развеет наши опасения. Но вместо этого страхи, а с ними и наша одержимость, становятся все глубже, пока привычка отдавать любовь с целью получить ее взамен не станет движущей силой жизни.

А поскольку наша стратегия не приносит плодов, мы стараемся изо всех сил и любим еще неистовей. Мы любим слишком сильно. Проведя сотни бесед с жертвами алкогольной и наркотической зависимости и их близкими, я сделала удивительное открытие.

Одни пациенты, с которыми я разговаривала, выросли в неблагополучных семьях, другие — нет, зато их партнеры почти всегда были из крайне неблагополучных семей, где им приходилось переживать стрессы и страдания, намного превышающие обычные.

Главным образом благодаря беседам с женами и подругами зависимых мужчин я начала понимать природу слишком сильной любви. Это помогло мне понять всю глубину их зависимости от мужчин, которые, в свою очередь, зависели от алкоголя или наркотиков. Было ясно, что в этих парах обеим партнерам нужна помощь и что оба буквально умирают, каждый от своей зависимости: Эти женщины помогли мне понять, сколь огромное влияние оказали их детские переживания на то, как они строили свои отношения с мужчинами, став взрослыми.

Всем тем из нас, кто любит слишком сильно, они могут поведать многое о том, почему у нас развилась склонность к неблагополучным отношениям, почему мы увековечиваем свои проблемы и, что самое важное, как нам измениться и выздороветь.

Я не хочу сказать, что слишком сильно любят только женщины. Тем не менее у большинства мужчин, на долю которых выпало тяжелое детство, зависимость от отношений не развивается. Благодаря взаимодействию культурных и биологических факторов они, как правило, стараются уберечь себя и избежать страданий с помощью занятий, которые бывают скорее внешними, чем внутренними, скорее безличными, чем личными. У нее совершенно конкретная цель: Всем нам хочется отрицать те истины, принять которые было бы слишком мучительно или страшно.

Отрицание — естественное средство самозащиты, которое действует автоматически, без всякой просьбы с нашей стороны. Может быть, вернувшись к этой книге позже, вы сумеете вынести встречу со своими переживаниями и потаенными чувствами. Читайте, пожалуйста, не спеша, постарайтесь умом и сердцем понять этих женщин и их рассказы.

Истории, приведенные здесь в качестве примеров, могут показаться вам чем-то из ряда вон выходящим. Уверяю вас, дело обстоит совсем наоборот. Их подлинные истории еще запутаннее и мучительнее. Если их проблемы покажутся вам более серьезными и тяжкими, чем ваши, позвольте сказать, что ваша первая реакция типична для большинства моих клиенток. По иронии судьбы, мы, женщины, способны воспринимать с сочувствием и пониманием мучения, выпадающие на долю других, но слепы к собственным страданиям или ослеплены ими.

Мне это прекрасно знакомо, потому что я сама большую часть своей жизни была женщиной, которая слишком сильно любит. Но потом это стало настолько серьезно угрожать моему телесному и душевному здоровью, что мне пришлось пристально изучить модель своих взаимоотношений с мужчинами. За последние несколько лет я очень много сделала для того, чтобы ее изменить, и эти годы стали самыми благодатными в моей жизни. Надеюсь, что всем женщинам, которые любят слишком сильно, эта книга не только поможет лучше осознать свое истинное положение, но и вдохновит на то, чтобы начать его изменять.

А для этого нужно больше не сосредоточивать всю любовь и внимание на одержимости мужчиной, но направить их на собственное выздоровление и собственную жизнь. И здесь самое время сделать второе предупреждение. Если вы решите, что вам действительно нужно сделать эти шаги, то для этого, как и для всех психотерапевтических перемен, потребуются годы работы и полная отдача с вашей стороны.

От модели слишком сильной любви, в которой вы увязли, быстро не избавишься. Эту модель мы заучиваем рано и усердно повторяем, так что на пути к освобождению от нее вас ожидают страхи и постоянные испытания. Я предупреждаю вас об этом не для того, чтобы запугать. В конце концов, если вы не измените модель своих отношений с партнером, вам предстоит вести изнурительную борьбу всю оставшуюся жизнь. Только в этом случае целью борьбы будет не развитие, а всего лишь выживание.

Решив встать на путь выздоровления, из женщины, которая любит слишком сильно, вы превратитесь в ту, которая достаточно любит себя, чтобы перестать страдать. Для Джил это был первый сеанс, и на ее лице читалось сомнение.

Все в ней казалось круглым: Она обежала взглядом дипломы и сертификаты, висящие в рамках на стене кабинета, задала несколько вопросов об учебном заведении, которое я закончила, о лицензии консультанта, а потом с явной гордостью сообщила, что учится на юридическом факультете.

Разумеется, все дело в мужчинах. То есть во мне и в мужчинах. Вечно я делаю что-то такое, что их отпугивает. Каждый раз все начинается замечательно.

Девушка взглянула на меня — теперь в ее глазах блестели непролитые слезы — и продолжала, уже медленнее:. Сделаю, чего бы мне это ни стоило. Я ведь очень упорная. Я просто ума не приложу, почему со мной все время такое случается. Я боюсь снова полюбить. Потому что каждый раз не получаю ничего, кроме боли.

Скоро я стану по-настоящему бояться мужчин. На юридическом факультете у меня полно дел, вдобавок приходится зарабатывать себе на жизнь. Поэтому я постоянно занята. Фактически, в последний год я только и делала, что работала, ходила на занятия, училась и спала. Но в моей жизни не хватало мужчины. Мы встретились однажды вечером, когда друзья вытащили меня на танцы.

Оказалось, что мы просто созданы друг для друга. У нас было столько тем для разговоров… только, кажется, говорила в основном я. Но, похоже, ему это понравилось. И это было так здорово — общаться с мужчиной, которого интересует то, что важно для меня. Было нетрудно представить, с каким восторгом Джил оживленно болтала с Рэнди под грохот музыки в тот первый вечер.

И с каким восторгом она принимала его неделю спустя, когда он, разъезжая по делам, завернул в Лос-Анджелес, чтобы повидаться с ней. За ужином она предложила гостю переночевать у нее, чтобы не пускаться в долгий обратный путь на ночь глядя.

Он принял приглашение, и в ту же ночь между ними начался роман. Позволил мне себя накормить, ему явно нравилось, как я за ним ухаживаю. Утром я выгладила ему рубашку — обожаю заботиться о мужчинах. Но из ее дальнейшего рассказа стало ясно, что у Джил почти сразу же развилась непреодолимая одержимость, объектом которой стал Рэнди. Когда он вернулся домой в Сан-Диего, телефон уже звонил. Джил нежно сообщила ему, что волновалась, как он проделал столь долгий путь, и обрадовалась, узнав, что он добрался благополучно.

Ей показалось, что ее звонок его слегка озадачил. Она извинилась за беспокойство и повесила трубку, но ее стало терзать растущее беспокойство, подогреваемое мыслью: Ведь все дело во мне.

Я должна любить его и в то же время оставить в покое. Но я так не умею, поэтому мне становилось все страшнее. И чем больше я паниковала, тем больше за него цеплялась. Скоро Джил звонила ему почти каждый вечер. Они условились звонить друг другу по очереди, но часто; когда наступал черед Рэнди, время шло, и она так волновалась, что не могла дождаться его звонка. Заснуть она все равно не могла, вот и звонила ему.

Их разговоры были длинными, но малосодержательными. Потом мы начинали обсуждать причины, и мне казалось, что он боится со мной сблизиться, и я хотела ему помочь.

Он все время твердил, что не знает, чего хочет от жизни, а я старалась помочь ему выяснить, что для него самое главное. Так, стараясь добиться от Рэнди большей эмоциональной открытости, Джил оказалась в роли психотерапевта.

Она дважды летала в Сан-Диего, чтобы провести с ним выходные. Во второй раз он целый день не обращал на нее никакого внимания: Это был один из самых ужасных дней в ее жизни. Вообще-то, я не знаю. Никогда не задумывалась над этим всерьез.

Конечно, в тот вечер, когда мы познакомились, он пил, но это было вполне естественно. В конце концов, мы были в баре. Иногда, когда мы разговаривали по телефону, я слышала звяканье льдинок в стакане и поддразнивала его по этому поводу — ну, что он пьет в одиночку… По правде сказать, при мне не было ни единого дня, чтобы он не пил, но я думала, он просто любит пропустить стаканчик.

Ведь это нормально, правда? Но я ни-когда не думала, что дело в выпивке. Даже не знаю, как я это объясняла. Наверное, просто не позволяла себе думать об этом. Наверное, я его недостаточно интересовала, и он не хотел со мной встречаться. Что я делаю не так? Как только Джил осознавала, что между ней и дорогим для нее человеком возникла проблема, девушка жаждала не только ее разрешить, но и взять на себя ответственность за ее создание.

Настроения, чувства, поступки и жизненные впечатления Джил были типичны для женщины, для которой любить — значит страдать. У нее было много качеств, характерных для женщин, которые любят слишком сильно. Независимо от конкретных деталей их историй и усилий, независимо от того, пережили они долгую и трудную связь с одним мужчиной или целый ряд несчастливых романов со множеством мужчин, у них было одно общее качество.

Любить слишком сильно — не значит любить слишком многих мужчин, или влюбляться слишком часто, или слишком глубоко погружаться в искреннюю любовь к другому человеку. Это значит измерять степень своей любви глубиной своей муки. Читая эту книгу, вы можете поймать себя на том, что отождествляете себя с Джил или с одной из тех женщин, которые фигурируют в этих историях, и подумать: Даже если ваши проблемы с мужчинами сходны с проблемами этих женщин, вам, быть может, трудно примерить на себя ярлыки, которые подходят к их ситуациям.

К сожалению, неспособность воспользоваться нужными словами, когда они действительно уместны, мешает нам получить необходимую помощь. С другой стороны, эти пугающие ярлыки могут не иметь отношения к вашей жизни. Может быть, в вашем детстве кроются проблемы более тонкого свойства.

Возможно, ваш отец, обеспечивая семье материальное благосостояние, в глубине души не доверял женщинам и недолюбливал их, и эта его неспособность любить не позволила вам полюбить себя.

Или в отношении к вам матери могли сквозить ревность и соперничество, хотя на людях она вас хвалила и выставляла в выгодном свете.

В итоге у вас развилась потребность быть паинькой, чтобы заслужить ее одобрение, и в то же время вы боялись ощутить враждебность, которую вызывали у нее ваши успехи.

В одной книге невозможно рассмотреть все многочисленные разновидности неблагополучных семей — для этого потребовалось бы несколько томов. Тем не менее важно понять, что у всех неблагополучных семей есть одно общее свойство: У таких семей могут быть и другие проблемы, которые обсуждают, часто до тошноты, но за этим нередко скрываются глубинные тайны, которые делают семью неблагополучной.

Именно глубина скрытности — неспособность говорить о проблемах, а не их тяжесть — определяет и то, насколько дисфункциональной становится семья, и то, насколько большой урон это приносит ее членам. Дисфункциональной называют семью, члены которой играют жесткие роли, причем общение между ними строго ограничено высказываниями, соответствующими этим ролям. Члены такой семьи не имеют права выражать полный диапазон переживаний, желаний, потребностей и чувств, а должны ограничиваться исполнением своих ролей, которые согласуются с ролями, исполняемыми другими членами семьи.

Роли присутствуют во всех семьях, но, чтобы семья оставалась благополучной, ее члены должны меняться вместе с меняющимися обстоятельствами и приспосабливаться друг к другу. Так, материнская опека, уместная по отношению к годовалому ребенку, совершенно не годится для тринадцатилетнего, поэтому роль матери должна измениться, чтобы соответствовать реальности. В дисфункциональных семьях основные аспекты действительности отрицаются, а роли остаются жесткими.

Наша семья отрицает нашу реальность, и мы тоже начинаем ее отрицать. А это серьезно нарушает наше нормальное развитие, когда мы учимся жить и взаимодействовать с людьми.

Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого Фридрих Ницше

Они называют это культурою, она отличает их от козопасов. Буду же говорить я к их гордости. Настало время, чтобы человек поставил себе цель свою. Настало время, чтобы человек посадил росток высшей надежды своей.

Его почва ещё достаточно богата для этого. Но эта почва будет когда-нибудь бедной и бесплодной, и ни одно высокое дерево не будет больше расти на ней.

Приближается время, когда человек не пустит более стрелы тоски своей выше человека и тетива лука его разучится дрожать! Приближается время, когда человек не родит больше звезды. Приближается время самого презренного человека, который уже не может презирать самого себя. Земля стала маленькой, и по ней прыгает последний человек, делающий всё маленьким. Его род неистребим, как земляная блоха; последний человек живёт дольше всех.

Они покинули страны, где было холодно жить: Также любят они соседа и жмутся к нему: Захворать или быть недоверчивым считается у них грехом: Одни безумцы ещё спотыкаются о камни или о людей! От времени до времени немного яду: А в конце побольше яду, чтобы приятно умереть.

Они ещё трудятся, ибо труд — развлечение. Но они заботятся, чтобы развлечение не утомляло их. Не будет более ни бедных, ни богатых: И кто захотел бы ещё управлять? То и другое слишком хлопотно. Нет пастуха, одно лишь стадо! Каждый желает равенства, все равны: Все умны и знают всё, что было; так что можно смеяться без конца.

Они ещё ссорятся, но скоро мирятся — иначе это расстраивало бы желудок. У них есть своё удовольствьице для дня и своё удовольствьице для ночи; но здоровье — выше всего.

И мы подарим тебе сверхчеловека! Но Заратустра стал печален и сказал в сердце своём:. Очевидно, я слишком долго жил на горе, слишком часто слушал ручьи и деревья: Непреклонна душа моя и светла, как горы в час дополуденный.

Но они думают, что холоден я и что говорю я со смехом ужасные шутки. И вот они смотрят на меня и смеются, и, смеясь, они ещё ненавидят меня. Но тут случилось нечто, что сделало уста всех немыми и взор неподвижным. Ибо тем временем канатный плясун начал своё дело: Когда он находился посреди своего пути, маленькая дверь вторично отворилась, и детина, пёстро одетый, как скоморох, выскочил из неё и быстрыми шагами пошёл во след первому.

Смотри, чтобы я не пощекотал тебя своею пяткою! Что делаешь ты здесь между башнями? Ты вышел из башни; туда бы и следовало запереть тебя, ты загораживаешь дорогу тому, кто лучше тебя! Но этот, увидев, что его соперник побеждает его, потерял голову и канат; он бросил свой шест и сам ещё быстрее, чем шест, полетел вниз, как какой-то вихрь из рук и ног.

Базарная площадь и народ походили на море, когда проносится буря: Но Заратустра оставался на месте, и прямо возле него упало тело, изодранное и разбитое, но ещё не мёртвое. Немного спустя к раненому вернулось сознание, и он увидел Заратустру, стоявшего возле него на коленях. Теперь он тащит меня в преисподнюю; не хочешь ли ты помешать ему? Твоя душа умрёт ещё скорее, чем твоё тело: Человек посмотрел на него с недоверием.

На эти слова Заратустры умирающий ничего не ответил; он только пошевелил рукою, как бы ища, в благодарность, руки Заратустры. Тем временем наступил вечер, и базарная площадь скрылась во мраке; тогда рассеялся и народ, ибо устают даже любопытство и страх. Но Заратустра продолжал сидеть на земле возле мёртвого и был погружён в свои мысли: Наконец наступила ночь, и холодный ветер подул на одинокого. Тогда поднялся Заратустра и сказал в сердце своём:. Он не поймал человека, зато труп поймал он.

Жутко человеческое существование и к тому же всегда лишено смысла: Я хочу учить людей смыслу их бытия: Но я ещё далёк от них, и моя мысль не говорит их мыслям. Для людей я ещё середина между безумцем и трупом. Темна ночь, темны пути Заратустры. Идём, холодный, недвижный товарищ! Сказав это в сердце своём, Заратустра взял труп себе на спину и пустился в путь. Но не успел он пройти и ста шагов, как человек подкрался к нему и стал шептать ему на ухо — и гляди-ка, тот, кто говорил, был скоморох с башни.

Ненавидят тебя добрые и праведные, и они зовут тебя своим врагом и ненавистником; ненавидят тебя правоверные, и они зовут тебя опасным для толпы.

Счастье твоё, что смеялись над тобою: Счастье твоё, что ты пристал к мёртвой собаке; унизившись так, ты спас себя на сегодня. И сказав это, человек исчез; а Заратустра продолжал свой путь по тёмным улицам. У ворот города повстречались ему могильщики; они факелом посветили ему в лицо, узнали Заратустру и много издевались над ним: Ибо наши руки слишком чисты для этой поживы.

Не хочет ли Заратустра украсть у чёрта его кусок? Ну, так и быть! Если только чёрт не более ловкий вор, чем Заратустра! Заратустра не сказал на это ни слова и шёл своей дорогой. Он шёл два часа по лесам и болотам и очень часто слышал голодный вой волков; наконец и на него напал голод. Он остановился перед уединённым домом, в котором горел свет.

Удивительные капризы у моего голода. Часто наступает он у меня только после обеда, и сегодня целый день я не чувствовал его; где же замешкался он? И с этими словами Заратустра постучался в дверь дома. Появился старик; он нёс фонарь и спросил: Тот, кто кормит голодного, насыщает свою собственную душу: Старик ушёл, но тотчас вернулся и предложил Заратустре хлеб и вино.

Зверь и человек приходят ко мне, отшельнику. Ешьте и будьте здоровы! После этого Заратустра шёл ещё два часа, доверяясь дороге и свету звёзд: Но когда стало светать, Заратустра очутился в глубоком лесу, и дальше уже не было видно дороги.

Тогда он положил мёртвого в дупло дерева на высоте своей головы — ибо он хотел защитить его от волков — и сам лёг на землю, на мох. И тотчас уснул он, усталый телом, но с непреклонной душою. Долго спал Заратустра, и не только утренняя заря, но и час дополуденный прошли по лицу его.

Но наконец он открыл глаза: Потом он быстро поднялся, как мореплаватель, завидевший внезапно землю, и возликовал: И так говорил он тогда в сердце своём:. Мне нужны живые спутники, которые следуют за мною, потому что хотят следовать сами за собой — и туда, куда я хочу. Свет низошёл на меня: Заратустра не должен быть пастухом и собакою стада! Сманить многих из стада — для этого пришёл я. Негодовать будет на меня народ и стадо: У пастухов, говорю я, но они называют себя добрыми и праведными.

У пастухов, говорю я, но они называют себя правоверными. Посмотри на добрых и праведных! Кого ненавидят они больше всего? Того, кто разбивает их скрижали ценностей, разрушителя, преступника — но это и есть созидающий. Спутников ищет созидающий, а не трупов, а также не стад и не верующих. Созидающих так же, как он, ищет созидающий, тех, кто пишут новые ценности на новых скрижалях. Спутников ищет созидающий и тех, кто собирал бы жатву вместе с ним: Но ему недостаёт сотни серпов; поэтому он вырывает колосья и негодует.

Спутников ищет созидающий и тех, кто умеет точить свои серпы. Разрушителями будут называться они и ненавистниками добрых и злых. Но они соберут жатву и будут праздновать.

Созидающих вместе с ним ищет Заратустра, собирающих жатву и празднующих вместе с ним ищет Заратустра: И ты, мой первый спутник, оставайся с благом! Хорошо схоронил я тебя в дупле дерева, хорошо спрятал я тебя от волков. Но я расстаюсь с тобою, ибо время прошло. От зари до зари осенила меня новая истина. Ни пастухом, ни могильщиком не должен я быть. Никогда больше не буду я говорить к народу: К созидающим, к пожинающим, к торжествующим хочу я присоединиться: Одиноким буду я петь свою песню и тем, кто одиночествует вдвоём; и у кого есть ещё уши, чтобы слышать неслыханное, тому хочу я обременить его сердце счастьем своим.

Я стремлюсь к своей цели, я иду своей дорогой; через медлительных и нерадивых перепрыгну я. Пусть будет моя поступь их гибелью!

Так говорил Заратустра в сердце своём, а солнце стало уже на полдень; тогда он вопросительно взглянул на небо: И он увидел орла: Опаснее оказалось быть среди людей, чем среди зверей, опасными путями ходит Заратустра. Пусть же ведут меня мои звери! Сказав это, Заратустра вспомнил слова святого в лесу, вздохнул и говорил так в сердце своём:. Само всегда прислушивается и ищет: Оно господствует и является даже господином над Я.

За твоими мыслями и чувствами, брат мой, стоит более могущественный повелитель, неведомый мудрец, — он называется Само. В твоём теле он живёт; он и есть твоё тело. Больше разума в твоём теле, чем в твоей высшей мудрости. И кто знает, к чему нужна твоему телу твоя высшая мудрость? Твоё Само смеётся над твоим Я и его гордыми скачками. Само говорит к Я: К презирающим тело хочу я сказать слово.

То, что презирают они, не оставляют они без призора. Что же создало призор и презрение и ценность и волю? Созидающее Само создало себе призор и презрение, оно создало себе радость и горе. Созидающее тело создало себе дух как длань своей воли. Даже в своём безумии и презрении вы, презирающие тело, вы служите своему Само. Оно уже не в силах делать то, чего оно хочет больше всего, — созидать дальше себя.

Этого хочет оно больше всего, в этом вся страстность его. Но теперь это для него слишком поздно — и вот ваше Само хочет погибнуть, вы, презирающие тело. Ваше Само хочет погибнуть, и потому вы стали презирающими тело! Ибо вы уже больше не в силах созидать дальше себя. И потому вы негодуете на жизнь и землю.

Бессознательная зависть светится в косом взгляде вашего презрения. Я не следую вашим путём, вы, презирающие тело! Для меня вы не мост, ведущий к сверхчеловеку! Брат мой, если есть у тебя добродетель и она твоя добродетель, то ты не владеешь ею сообща с другими. Конечно, ты хочешь называть её по имени и ласкать её: Теперь ты обладаешь её именем сообща с народом, и сам ты с твоей добродетелью стал народом и стадом!

Лучше было бы тебе сказать: Пусть твоя добродетель будет слишком высока, чтобы доверить её имени: Не потому я хочу его, чтобы было оно божественным законом, и не потому я хочу его, чтобы было оно человеческим установлением и человеческой нуждой: Только земную добродетель люблю я: Так должен ты лепетать и хвалить свою добродетель.

Некогда были у тебя страсти, и ты называл их злыми. А теперь у тебя только твои добродетели: Ты положил свою высшую цель в эти страсти: И если б ты был из рода вспыльчивых, или из рода сластолюбцев, или изуверов, или людей мстительных: Всё-таки в конце концов твои страсти обратились бы в добродетели и все твои демоны — в ангелов. Некогда были дикие псы в погребах твоих, но в конце концов обратились они в птиц и прелестных певуний.

Из своих ядов сварил ты себе бальзам свой; ты доил корову — скорбь свою, — теперь ты пьёшь сладкое молоко её вымени. И отныне ничего злого не вырастает из тебя, кроме зла, которое вырастает из борьбы твоих добродетелей. Брат мой, если ты счастлив, то у тебя одна добродетель, и не более: Почтенно иметь много добродетелей, но это тяжёлая участь, и многие шли в пустыню и убивали себя, ибо они уставали быть битвой и полем битвы добродетелей.

Брат мой, зло ли война и битвы? Однако это зло необходимо, необходимы и зависть, и недоверие, и клевета между твоими добродетелями. Посмотри, как каждая из твоих добродетелей жаждет высшего: Ревнива каждая добродетель в отношении другой, а ревность — ужасная вещь. Даже добродетели могут погибнуть из-за ревности.

Кого окружает пламя ревности, тот обращает наконец, подобно скорпиону, отравленное жало на самого себя. Ах, брат мой, разве ты никогда ещё не видел, как добродетель клевещет на себя и жалит самое себя? Человек есть нечто, что должно превзойти; и оттого должен ты любить свои добродетели — ибо от них ты погибнешь.

Вы не хотите убивать, вы, судьи и жертвоприносители, пока животное не наклонит головы? Взгляните, бледный преступник склонил голову, из его глаз говорит великое презрение. То, что он сам осудил себя, было его высшим мгновением; не допускайте, чтобы тот, кто возвысился, опять опустился в свою пропасть! Нет спасения для того, кто так страдает от себя самого, — кроме быстрой смерти.

Ваше убийство, судьи, должно быть жалостью, а не мщением. И, убивая, блюдите, чтобы сами вы оправдывали жизнь! Недостаточно примириться с тем, кого вы убиваете. Ваша печаль да будет любовью к сверхчеловеку: И ты, красный судья, если бы ты громко сказал всё, что ты совершил уже в мыслях, каждый закричал бы: Между ними не вращается колесо причинности.

Образ сделал этого бледного человека бледным. На высоте своего дела был он, когда он совершал его; но он не вынес его образа, когда оно совершилось. Всегда смотрел он на себя как на свершителя одного свершения. Безумием называю я это: Черта околдовывает курицу; чертовщина, которой он отдался, околдовывает его бедный разум — безумием после дела называю я это.

Другое безумие существует ещё — это безумие перед делом. Ах, вы вползли недостаточно глубоко в эту душу! Так говорит красный судья: Но я говорю вам: Но его бедный разум не понял этого безумия и убедил его. Он не хотел стыдиться своего безумия. И теперь опять свинец его вины лежит на нём, и опять его бедный разум стал таким затёкшим, таким расслабленным, таким тяжёлым.

Если бы только он мог тряхнуть головою, его бремя скатилось бы вниз; но кто тряхнёт эту голову? Что такое этот человек? Куча болезней, через дух проникающих в мир: Клубок диких змей, которые редко вместе бывают спокойны, — и вот они расползаются и ищут добычи в мире. Взгляните на это бедное тело!

Что оно выстрадало и чего страстно желало, вот что пыталась объяснить себе эта бедная душа — она объясняла это как радость убийства и алчность к счастью ножа. Кто теперь становится больным, на того нападает зло, которое теперь считается злом: Но были другие времена и другое зло и добро. Некогда были злом сомнение и воля к самому себе. Тогда становился больной еретиком и колдуном: Но это не вмещается в ваши уши: Но что мне за дело до ваших добрых!

Многое в ваших добрых вызывает во мне отвращение, и поистине не их зло. Я хотел бы, чтобы безумие охватило их, от которого они бы погибли, как этот бледный преступник! Поистине, я хотел бы, чтобы их безумие называлось истиной, или верностью, или справедливостью; но у них есть своя добродетель, чтобы долго жить в жалком довольстве собою. Я — перила моста на стремительном потоке: Но вашим костылём не служу я.

Из всего написанного люблю я только то, что пишется своей кровью. Пиши кровью — и ты узнаешь, что кровь есть дух. Не легко понять чужую кровь: Кто знает читателя, тот ничего не делает для читателя. Ещё одно столетие читателей — и дух сам будет смердеть. То, что каждый имеет право учиться читать, портит надолго не только писание, но и мысль. Некогда дух был Богом, потом стал человеком, а ныне становится он даже чернью. Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть.

В горах кратчайший путь — с вершины на вершину; но для этого надо иметь длинные ноги. Притчи должны быть вершинами: Воздух разрежённый и чистый, опасность близкая и дух, полный радостной злобы, — всё это хорошо идёт одно к другому. Я хочу, чтобы вокруг меня были кобольды, ибо мужествен я. Мужество гонит призраки, само создаёт себе кобольдов — мужество хочет смеяться.

Я не чувствую больше вместе с вами: Вы смотрите вверх, когда вы стремитесь подняться. А я смотрю вниз, ибо я поднялся. Кто из вас может одновременно смеяться и быть высоко? Кто поднимается на высочайшие горы, тот смеётся над всякой трагедией сцены и жизни. Беззаботными, насмешливыми, сильными — такими хочет нас мудрость: Но к чему была бы вам ваша гордость поутру и ваша покорность вечером? Жизнь тяжело нести; но не притворяйтесь же такими нежными!

Мы все прекрасные вьючные ослы и ослицы. Что у нас общего с розовой почкой, которая дрожит, ибо капля росы лежит у неё на теле? Правда, мы любим жизнь, но не потому, что к жизни, а потому, что к любви мы привыкли. В любви всегда есть немного безумия. Но и в безумии всегда есть немного разума. И даже мне, расположенному к жизни, кажется, что мотыльки и мыльные пузыри и те, кто похож на них среди людей, больше всех знают о счастье.

Зреть, как порхают они, эти лёгкие вздорные ломкие бойкие душеньки — вот что пьянит Заратустру до песен и слёз. Я бы поверил только в такого Бога, который умел бы танцевать. И когда я увидел своего демона, я нашёл его серьёзным, веским, глубоким и торжественным: Убивают не гневом, а смехом. Вставайте, помогите нам убить дух тяжести!

Я научился ходить; с тех пор я позволяю себе бегать. Я научился летать; с тех пор я не жду толчка, чтобы сдвинуться с места. Теперь я лёгок, теперь я летаю, теперь я вижу себя под собой, теперь Бог танцует во мне. Заратустра заметил, что один юноша избегает его.

Заратустра дотронулся до дерева, у которого сидел юноша, и говорил так: Но ветер, невидимый нами, терзает и гнёт его, куда он хочет. Тогда юноша встал в смущении и сказал: С человеком происходит то же, что и с деревом. Ты сказал истину, Заратустра. Я не верю больше в себя самого, с тех пор как стремлюсь я вверх, и никто уже не верит в меня, — но как же случилось это? Я меняюсь слишком быстро: Я часто перепрыгиваю ступени, когда поднимаюсь, — этого не прощает мне ни одна ступень.

Когда я наверху, я нахожу себя всегда одиноким. Никто не говорит со мною, холод одиночества заставляет меня дрожать. Чего же хочу я на высоте? Моё презрение и моя тоска растут одновременно; чем выше поднимаюсь я, тем больше презираю я того, кто поднимается. Чего же хочет он на высоте? Как стыжусь я своего восхождения и спотыкания! Как потешаюсь я над своим порывистым дыханием! Как ненавижу я летающего! Как устал я на высоте! А Заратустра посмотрел на дерево, у которого они стояли, и говорил так: И если бы оно захотело говорить, не нашлось бы никого, кто бы мог понять его: Теперь ждёт оно и ждёт, — чего же ждёт оно?

Оно находится слишком близко к облакам: Своей гибели желал я, стремясь в высоту, и ты та молния, которой я ждал! Взгляни, что я такое, с тех пор как ты явился к нам? Зависть к тебе разрушила меня! А Заратустра обнял его и увёл с собою. Больше, чем твои слова, твой взор говорит мне об опасности, которой ты подвергаешься.

Ты ещё не свободен, ты ищешь ещё свободы. Бодрствующим сделало тебя твоё искание и лишило тебя сна. В свободную высь стремишься ты, звёзд жаждет твоя душа. Но твои дурные инстинкты также жаждут свободы. Твои дикие псы хотят на свободу; они лают от радости в своём погребе, пока твой дух стремится отворить все темницы. По-моему, ты ещё заключённый в тюрьме, мечтающий о свободе; ах, мудрой становится душа у таких заключённых, но также лукавой и дурной.

Очиститься должен ещё освободившийся дух. В нём ещё много от тюрьмы и от затхлости: Да, я знаю твою опасность. Но моей любовью и надеждой заклинаю я тебя: Ты ещё чувствуешь себя благородным, и благородным чувствуют тебя также и другие, кто не любит тебя и посылает вослед тебе злые взгляды. Знай, что у всех поперёк дороги стоит благородный. Даже для добрых стоит благородный поперёк дороги; и даже когда они называют его добрым, этим хотят они устранить его с дороги. Новое хочет создать благородный, новую добродетель.

Старого хочет добрый и чтобы старое сохранилось. Но не в том опасность для благородного, что он станет добрым, а в том, что он станет наглым, будет насмешником и разрушителем. Ax , я знал благородных, потерявших свою высшую надежду.

И теперь клеветали они на все высшие надежды. Теперь жили они, наглые, среди мимолётных удовольствий, и едва ли цели их простирались дальше дня. Тогда разбились крылья у духа их: Некогда мечтали они стать героями — теперь они сластолюбцы.

Печаль и страх для них герой. Храни свято свою высшую надежду! Есть проповедники смерти; и земля полна теми, кому нужно проповедовать отвращение к жизни. Земля полна лишними, жизнь испорчена чрезмерным множеством людей. Но я хочу показать их вам ещё и в других красках. Вот они ужасные, что носят в себе хищного зверя и не имеют другого выбора, кроме как вожделение или самоумерщвление. Но и вожделение их — тоже самоумерщвление. Они ещё не стали людьми, эти ужасные; пусть же проповедуют они отвращение к жизни и сами уходят!

Вот — чахоточные душою: Они охотно желали бы быть мёртвыми, и мы должны одобрить их волю! Будем же остерегаться, чтобы не воскресить этих мёртвых и не повредить эти живые гробы! Повстречается ли им больной, или старик, или труп, и тотчас говорят они: Погруженные в глубокое уныние и алчные до маленьких случайностей, приносящих смерть, — так ждут они, стиснув зубы. Это и есть самое глупое в жизни! Так постарайтесь же, чтобы кончилась жизнь, которая есть только страдание!

И да гласит правило вашей добродетели: Ты должен сам себя украсть у себя! Тем меньше я буду связан с жизнью! Быть злым — было бы их истинной добротою. Но они хотят освободиться от жизни; что им за дело, что они ещё крепче связывают других своими цепями и даяниями!

И даже вы, для которых жизнь есть суровый труд и беспокойство, — разве вы не очень утомлены жизнью? Разве вы ещё не созрели для проповеди смерти?

Все вы, для которых дорог суровый труд и всё быстрое, новое, неизвестное, — вы чувствуете себя дурно; ваша деятельность есть бегство и желание забыть самих себя. Если бы вы больше верили в жизнь, вы бы меньше отдавались мгновению.

Но чтобы ждать, в вас нет достаточно содержания, — и даже чтобы лениться! Всюду раздаётся голос тех, кто проповедует смерть; и земля полна теми, кому нужно проповедовать смерть. Мы не хотим пощады от наших лучших врагов, а также от тех, кого мы любим до глубины души. Позвольте же мне сказать вам правду! Братья мои по войне! Я люблю вас до глубины души; теперь и прежде я был вашим равным.

И я также ваш лучший враг. Я знаю о ненависти и зависти вашего сердца. Вы недостаточно велики, чтобы не знать ненависти и зависти. Так будьте же настолько велики, чтобы не стыдиться себя самих! И если вы не можете быть подвижниками познания, то будьте по крайней мере его ратниками. Они спутники и предвестники этого подвижничества. Я вижу множество солдат: Будьте такими, чей взор всегда ищет врага — своего врага.

И у некоторых из вас сквозит ненависть с первого взгляда. Своего врага ищите вы, свою войну ведите вы, войну за свои мысли! И если ваша мысль не устоит, всё-таки ваша честность должна и над этим праздновать победу! Любите мир как средство к новым войнам. И притом короткий мир — больше, чем долгий. Я призываю вас не к работе, а к борьбе. Я призываю вас не к миру, а к победе.

Да будет труд ваш борьбой и мир ваш победою! Можно молчать и сидеть смирно, только когда есть стрелы и лук; иначе болтают и бранятся. Да будет ваш мир победою! Вы говорите, что благая цель освящает даже войну? Я же говорю вам, что благо войны освящает всякую цель. Война и мужество совершили больше великих дел, чем любовь к ближнему.

Не ваша жалость, а ваша храбрость спасала доселе несчастных. Предоставьте маленьким девочкам говорить: Вас называют бессердечными — но ваше сердце неподдельно, и я люблю стыдливость вашей сердечности. Вы стыдитесь прилива ваших чувств, а другие стыдятся их отлива. Ну, что ж, братья мои! Окутайте себя возвышенным, этой мантией безобразного! И когда ваша душа становится большой, она становится высокомерной; и в вашей возвышенности есть злоба. В злобе встречается высокомерный со слабым.

Но они не понимают друг друга. Враги у вас должны быть только такие, которых бы вы ненавидели, а не такие, чтобы их презирать. Надо, чтобы вы гордились своим врагом: Восстание — это доблесть раба. Вашей доблестью да будет повиновение! Само приказание ваше да будет повиновением! И всё, что вы любите, вы должны сперва приказать себе. Ваша любовь к жизни да будет любовью к вашей высшей надежде — а этой высшей надеждой пусть будет высшая мысль о жизни!

Но ваша высшая мысль должна быть вам приказана мною — и она гласит: Итак, живите своей жизнью повиновения и войны! Что пользы в долгой жизни!

Какой воин хочет, чтобы щадили его! Я не щажу вас, я люблю вас всем сердцем, братья по войне! Кое-где существуют ещё народы и стада, но не у нас, братья мои; у нас есть государства. Итак, слушайте меня, ибо теперь я скажу вам своё слово о смерти народов. Государством называется самое холодное из всех холодных чудовищ. Холодно лжёт оно; и эта ложь ползёт из уст его: Созидателями были те, кто создали народы и дали им веру и любовь; так служили они жизни.

Разрушители — это те, кто ставит ловушки для многих и называет их государством: Где ещё существует народ, не понимает он государства и ненавидит его, как дурной глаз и нарушение обычаев и прав. Это знамение даю я вам: Свой язык обрёл он себе в обычаях и правах. Но государство лжёт на всех языках о добре и зле: Всё в нём поддельно: Поддельна даже утроба его.

Смешение языков в добре и зле: Поистине, волю к смерти означает это знамение! Поистине, оно подмигивает проповедникам смерти! Рождается слишком много людей: Смотрите, как оно их привлекает к себе, это многое множество! Как оно их душит, жуёт и пережевывает! И не только длинноухие и близорукие опускаются на колени!

Ах, даже вам, великие души, нашёптывает оно свою мрачную ложь! Ах, оно угадывает богатые сердца, охотно себя расточающие! Да, даже вас угадывает оно, вы, победители старого Бога! Вы устали в борьбе, и теперь ваша усталость служит новому кумиру! Героев и честных людей хотел бы он уставить вокруг себя, новый кумир! Оно любит греться в солнечном сиянии чистой совести, — холодное чудовище! Всё готов дать вам , если вы поклонитесь ему, новый кумир: Приманить хочет он вас, вы, многое множество!

И вот изобретена была адская штука, конь смерти, бряцающий сбруей божеских почестей! Да, изобретена была смерть для многих, но она прославляет самое себя как жизнь: Посмотрите же на этих лишних людей!

Они крадут произведения изобретателей и сокровища мудрецов: Они всегда больны, они выблёвывают свою желчь и называют это газетой. Они проглатывают друг друга и никогда не могут переварить себя. Богатства приобретают они и делаются от этого беднее. Власти хотят они, и прежде всего рычага власти, много денег, — эти немощные! Посмотрите, как лезут они, эти проворные обезьяны! Они лезут друг на друга и потому срываются в грязь и в пропасть.

Все они хотят достичь трона: Часто грязь восседает на троне — а часто и трон на грязи. По-моему, все они безумцы, карабкающиеся обезьяны и находящиеся в бреду. По-моему, дурным запахом несёт от их кумира, холодного чудовища; по-моему, дурным запахом несёт от всех этих служителей кумира. Братья мои, разве хотите вы задохнуться в чаду их пастей и вожделений! Скорее разбейте окна и прыгайте вон!

Избегайте же дурного запаха! Сторонитесь идолопоклонства лишних людей! Сторонитесь дыма этих человеческих жертв! Свободною стоит для великих душ и теперь ещё земля. Свободных много ещё мест для одиноких и для тех, кто одиночествует вдвоём, где веет благоухание тихих морей. Ещё свободной стоит для великих душ свободная жизнь. Поистине, кто обладает малым, тот будет тем меньше обладаем: Там, где кончается государство, и начинается человек, не являющийся лишним: Туда, где кончается государство, — туда смотрите, братья мои!

Разве вы не видите радугу и мосты, ведущие к сверхчеловеку? Беги, мой друг, в своё уединение! Я вижу, ты оглушён шумом великих людей и исколот жалами маленьких.

С достоинством умеют лес и скалы хранить молчание вместе с тобою. Опять уподобься твоему любимому дереву с раскинутыми ветвями: Где кончается уединение, там начинается базар; и где начинается базар, начинается и шум великих комедиантов, и жужжанье ядовитых мух. В мире самые лучшие вещи ничего ещё не стоят, если никто не представляет их; великими людьми называет народ этих представителей. Плохо понимает народ великое, т. Но любит он всех представителей и актёров великого.

Вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир — незримо вращается он. Но вокруг комедиантов вращается народ и слава — таков порядок мира. У комедианта есть дух, но мало совести духа. Всегда верит он в то, чем он заставляет верить сильнее всего, — верить в себя самого!

Завтра у него новая вера, а послезавтра — ещё более новая. Чувства его быстры, как народ, и настроения переменчивы. Опрокинуть — называется у него: Сделать сумасшедшим — называется у него: А кровь для него лучшее из всех оснований.

Истину, проскальзывающую только в тонкие уши, называет он ложью и ничем. Поистине, он верит только в таких богов, которые производят в мире много шума! Базар полон праздничными скоморохами — и народ хвалится своими великими людьми!

Для него они — господа минуты. Но минута настойчиво торопит их: И от тебя хотят они услышать Да или Нет. Горе, ты хочешь сесть между двух стульев?

Не завидуй этим безусловным, настойчиво торопящим, ты, любитель истины! Никогда ещё истина не повисала на руке безусловного. От этих стремительных удались в безопасность: Медленно течёт жизнь всех глубоких родников: В сторону от базара и славы уходит всё великое: Беги, мой друг, в своё уединение: Беги туда, где веет суровый, свежий воздух!

Беги в своё уединение! Ты жил слишком близко к маленьким, жалким людям. Беги от их невидимого мщения! В отношении тебя они только мщение. Не поднимай руки против них! Они — бесчисленны, и не твоё назначение быть махалкой от мух. Бесчисленны эти маленькие, жалкие люди; и не одному уже гордому зданию дождевые капли и плевелы послужили к гибели. Ты не камень, но ты стал уже впалым от множества капель. Ты будешь ещё изломан и растрескаешься от множества капель.

Усталым вижу я тебя от ядовитых мух, исцарапанным в кровь вижу я тебя в сотнях мест; и твоя гордость не хочет даже возмущаться. Крови твоей хотели бы они при всей невинности, крови жаждут их бескровные души — и потому они кусают со всей невинностью. Но ты глубокий, ты страдаешь слишком глубоко даже от малых ран; и прежде чем ты излечивался, такой же ядовитый червь уже полз по твоей руке.

Ты кажешься мне слишком гордым, чтобы убивать этих лакомок. Но берегись, чтобы не стало твоим назначением выносить их ядовитое насилие! Они жужжат вокруг тебя со своей похвалой: Они хотят близости твоей кожи и твоей крови.

Они льстят тебе, как богу или дьяволу; они визжат перед тобою, как перед богом или дьяволом. Они — льстецы и визгуны, и ничего более. Также бывают они часто любезны с тобою. Но это всегда было хитростью трусливых. Они много думают о тебе своей узкой душою — подозрительным кажешься ты им всегда! Всё, о чём много думают, становится подозрительным. Они наказывают тебя за все твои добродетели. Они вполне прощают тебе только — твои ошибки.

Потому что ты кроток и справедлив, ты говоришь: Но их узкая душа думает: Даже когда ты снисходителен к ним, они всё-таки чувствуют, что ты презираешь их; и они возвращают тебе твоё благодеяние скрытыми злодеяниями. Твоя гордость без слов всегда противоречит их вкусу; они громко радуются, когда ты бываешь достаточно скромен, чтобы быть тщеславным. То, что мы узнаём в человеке, воспламеняем мы в нём.

Остерегайся же маленьких людей! Перед тобою чувствуют они себя маленькими, и их низость тлеет и разгорается против тебя в невидимое мщение. Разве ты не замечал, как часто умолкали они, когда ты подходил к ним, и как сила их покидала их, как дым покидает угасающий огонь?

Да, мой друг, укором совести являешься ты для своих ближних: И они ненавидят тебя и охотно сосали бы твою кровь. Твои ближние будут всегда ядовитыми мухами; то, что есть в тебе великого, — должно делать их ещё более ядовитыми и ещё более похожими на мух.

Беги, мой друг, в своё уединение, туда, где веет суровый, свежий воздух! Не твоё назначение быть махалкой от мух. В городах трудно жить: Не лучше ли попасть в руки убийцы, чем в мечты похотливой женщины? И посмотрите на этих мужчин: Грязь на дне их души; и горе, если у грязи их есть ещё дух! О, если бы вы совершенны были, по крайней мере как звери!

Но зверям принадлежит невинность. Разве я советую вам убивать свои чувства? Я советую вам невинность чувств. Разве целомудрие я советую вам? У иных целомудрие есть добродетель, но у многих почти что порок. Они, быть может, воздерживаются — но сука-чувственность проглядывает с завистью во всём, что они делают. Даже до высот их добродетели и вплоть до сурового духа их следует за ними это животное и его смута. И как ловко умеет сука-чувственность молить о куске духа, когда ей отказывают в куске тела!

Вы любите трагедии и всё, что раздирает сердце? Но я отношусь недоверчиво к вашей суке. У вас слишком жестокие глаза, и вы похотливо смотрите на страдающих.

Не переоделось ли только ваше сладострастие и теперь называется состраданием! И это знамение даю я вам: Кому тягостно целомудрие, тому надо его отсоветовать: Разве я говорю о грязных вещах? По-моему, это не есть ещё худшее. Познающий не любит погружаться в воду истины не тогда, когда она грязна, но когда она мелкая.

Поистине, есть целомудренные до глубины души: Они смеются также и над целомудрием и спрашивают: Целомудрие не есть ли безумие? Но это безумие пришло к нам, а не мы к нему. Мы предложили этому гостю приют и сердце: Я и меня всегда слишком усердствуют в разговоре; как вынести это, если бы не было друга?

Всегда для отшельника друг является третьим: Ах, существует слишком много бездонных глубин для всех отшельников! Поэтому так страстно жаждут они друга и высоты его. Наша вера в других выдаёт, где мы охотно хотели бы верить в самих себя. Наша тоска по другу является нашим предателем. И часто с помощью любви хотят лишь перескочить через зависть. Часто нападают и создают себе врагов, чтобы скрыть, что и на тебя могут напасть. Если ты хочешь иметь друга, ты должен вести войну за него; а чтобы вести войну, надо уметь быть врагом.

Ты должен в своём друге уважать ещё врага. Разве ты можешь близко подойти к своему другу и не перейти к нему? В своём друге ты должен иметь своего лучшего врага.

Ты должен быть к нему ближе всего сердцем, когда ты противишься ему. Ты не хочешь перед другом своим носить одежды? Для твоего друга должно быть честью, что ты даёшь ему себя, каков ты есть? Но он за это посылает тебя к чёрту! Кто не скрывает себя, возмущает этим других: Да, если бы вы были богами, вы могли бы стыдиться своих одежд! Ты не можешь для своего друга достаточно хорошо нарядиться: Видел ли ты своего друга спящим, чтобы знать, как он выглядит? Что такое лицо твоего друга?

Оно — твоё собственное лицо на грубом, несовершенном зеркале. Видел ли ты своего друга спящим? Испугался ли ты, что так выглядит твой друг? О мой друг, человек есть нечто, что должно превзойти. Мастером в угадывании и молчании должен быть друг: Твой сон должен выдать тебе, что делает твой друг, когда бодрствует.

Пусть будет твоё сострадание угадыванием: Быть может, он любит в тебе несокрушённый взор и взгляд вечности. Пусть будет сострадание к другу сокрыто под твёрдой корой, на ней должен ты изгрызть себе зубы. Тогда оно будет иметь свою тонкость и сладость. Являешься ли ты чистым воздухом, и одиночеством, и хлебом, и лекарством для своего друга? Иной не может избавиться от своих собственных цепей, но является избавителем для друга.

Не раб ли ты? Тогда ты не можешь быть другом. Не тиран ли ты? Тогда ты не можешь иметь друзей. Слишком долго в женщине были скрыты раб и тиран. Поэтому женщина не способна ещё к дружбе: В любви женщины есть несправедливость и слепота ко всему, чего она не любит. Но и в знаемой любви женщины есть всегда ещё внезапность, и молния, и ночь рядом со светом. Ещё не способна женщина к дружбе: Или, в лучшем случае, коровы. Ещё не способна женщина к дружбе. Но скажите мне вы, мужчины, кто же среди вас способен к дружбе?

О мужчины, ваша бедность и ваша скупость души! Сколько даёте вы другу, столько даю я даже своему врагу и не становлюсь от того беднее. Существует товарищество; пусть будет и дружба! Много стран видел Заратустра и много народов — так открыл он добро и зло многих народов. Большей власти не нашёл Заратустра на земле, чем добро и зло. Ни один народ не мог бы жить, не сделав сперва оценки: Многое, что у одного народа называлось добром, у другого называлось глумлением и позором — так нашёл я.

Многое, что нашёл я, здесь называлось злом, а там украшалось пурпурной мантией почести. Никогда один сосед не понимал другого: Скрижаль добра висит над каждым народом. Взгляни, это скрижаль преодолений его; взгляни, это голос воли его к власти. Похвально то, что кажется ему трудным; всё неизбежное и трудное называет он добром; а то, что ещё освобождает от величайшей нужды, — редкое и самое трудное — зовёт он священным. Всё способствующее тому, что он господствует, побеждает и блестит на страх и зависть своему соседу, — всё это означает для него высоту, начало, мерило и смысл всех вещей.

Поистине, брат мой, если узнал ты потребность народа, и страну, и небо, и соседа его, ты, несомненно, угадал и закон его преодолении, и почему он восходит по этой лестнице к своей надежде. Поистине, люди дали себе всё добро и всё зло своё. Поистине, они не заимствовали и не находили его, оно не упало к ним, как глас с небес. Человек сперва вкладывал ценности в вещи, чтобы сохранить себя, — он создал сперва смысл вещам, человеческий смысл! Оценивать — значит созидать: Оценивать — это драгоценность и жемчужина всех оцененных вещей.

Через оценку впервые является ценность; и без оценки был бы пуст орех бытия. Перемена ценностей — это перемена созидающих. Постоянно уничтожает тот, кто должен быть созидателем. Созидающими были сперва народы и лишь позднее отдельные личности; поистине, сама отдельная личность есть ещё самое юное из творений.

Народы некогда наносили на себя скрижаль добра. Любовь, желающая господствовать, и любовь, желающая повиноваться, вместе создали себе эти скрижали.

Тяга к стаду старше происхождением, чем тяга к Я ; и покуда чистая совесть именуется стадом, лишь нечистая совесть говорит: Поистине, лукавое Я , лишённое любви, ищущее своей пользы в пользе многих, — это не начало стада, а гибель его. Любящие были всегда и созидающими, они создали добро и зло.

Огонь любви и огонь гнева горит на именах всех добродетелей. Много стран видел Заратустра и много народов; большей власти не нашёл Заратустра на земле, чем дела любящих: Поистине, чудовищем является власть этих похвал и этой хулы. Скажите, братья, кто победит его мне? Скажите, кто набросит этому зверю цепь на тысячу голов? Тысяча целей существовала до сих пор, ибо существовала тысяча народов. Недостает ещё только цепи для тысячи голов, недостаёт единой цели.

Ещё у человечества нет цели. Но скажите же мне, братья мои: Вы жмётесь к ближнему, и для этого есть у вас прекрасные слова. Ты старше, чем Я ; Ты признано священным, но ещё не Я: Разве я советую вам любовь к ближнему?

Скорее я советую вам бежать от ближнего и любить дальнего! Выше любви к ближнему стоит любовь к дальнему и будущему; выше ещё, чем любовь к человеку, ставлю я любовь к вещам и призракам. Этот призрак, витающий перед тобою, брат мой, прекраснее тебя; почему же не отдаёшь ты ему свою плоть и свои кости? Но ты страшишься и бежишь к своему ближнему.

Вы не выносите самих себя и недостаточно себя любите; и вот вы хотели бы соблазнить ближнего на любовь и позолотить себя его заблуждением. Я хотел бы, чтобы все ближние и соседи их стали для вас невыносимы; тогда вы должны бы были из самих себя создать своего друга с переполненным сердцем его. Вы приглашаете свидетеля, когда хотите хвалить себя; и когда вы склонили его хорошо думать о вас, сами вы хорошо думаете о себе. Лжёт не только тот, кто говорит вопреки своему знанию, но ещё больше тот, кто говорит вопреки своему незнанию.

Именно так говорите вы о себе при общении с другими и обманываете соседа насчёт себя. Один идёт к ближнему, потому что он ищет себя, а другой — потому что он хотел бы потерять себя.

Ваша дурная любовь к самим себе делает для вас из одиночества тюрьму. Дальние оплачивают вашу любовь к ближнему; и если вы соберётесь впятером, шестой должен всегда умереть. Я не люблю ваших празднеств; слишком много лицедеев находил я там, и даже зрители вели себя часто как лицедеи.

Не о ближнем учу я вас, но о друге. Пусть друг будет для вас праздником земли и предчувствием сверхчеловека. Я учу вас о друге и переполненном сердце его. Но надо уметь быть губкою, если хочешь быть любимым переполненными сердцами.

Я учу вас о друге, в котором мир предстоит завершённым, как чаша добра, — о созидающем друге, всегда готовом подарить завершённый мир. И как мир развернулся для него, так опять он свёртывается вместе с ним, подобно становлению добра и зла, подобно становлению цели из случая. Будущее и самое дальнее пусть будет причиною твоего сегодня: Братья мои, не любовь к ближнему советую я вам — я советую вам любовь к дальнему.

Ты хочешь, брат мой, идти в уединение? Ты хочешь искать дороги к самому себе? Помедли ещё немного и выслушай меня.

Наш живой Мультиверс. Книга Бытия в 0+7 главах Фред Адамс

Это история того, как микроскопические частицы объединялись во все более крупные молекулярные структуры с постоянно возрастающими уровнями сложности, кульминацией которой служит обыкновенное чудо, которое мы называем жизнью. Книга предназначена для широкого круга читателей.

В книге на основе сюжетологического подхода рассматриваются категории мотива, сюжета и жанра в их типологических отношениях и историко-генетических взаимосвязях в русской литературе. В книге представлен анализ психологической и педагогической литературы, посвященной рассмотрению возрастных особенностей становления личности. Характеристика всех возрастных этапов в жизни человека — от зачатия до старости и смерти — соотнесена с учением о человеке в православной традиции мировосприятия.

Книга адресована социальным педагогам, может быть использована психологами, социальными работниками, студентами педагогических и духовных учебных заведений, родителями, … [Read more…].

Регулярная и хаотическая динамика, Институт компьютерных исследований Год: На этой странице Вы можете скачать Наш живой Мультиверс. Скачать без ограничений в форматах zip, doc, pdf, azw, bbeb, epub, fb2, mobi.

Скачать в формате ZIP архив. В году Международная книжная выставка-ярмарка "Зеленая волна" отмечает юбилей — двадцатилетие! Каждый день новый рейтинг. Всего подписчиков - Бизнес-книги от женщин для женщин.

Пятерка жизненно необходимых книг для стартаперов. ТОП книг для HR-менеджера. Новинки современной украинской поэзии. ТОП-5 сборников современной украинской поэзии.

Самые дорогие книги мира. Лучшие книги о вампирах. Обзор популярных книг жанра фэнтези. Самые лучшие книги о любви. Самые лучшие книги о женщинах. Топ-5 эротических романов в истории. ТОП-7 книг для летнего отпуска.

Великий Человек-Паук. Секретная война. Книга игр и развлечений

Если хочешь, преодолеть сотни миль непроходимых джунглей. Наталья понедельник, что химия дает сильную интоксикацию и все эти побочные эффекты - ее результат. Случевский Константин Слэйд Майкл Слэйт Валери Слюсарев Г! В десяти шагах от меня стоит большой, поэтому проблем не возникнет, он рассказывал ей свои разные реакционные мысли и взгляды, я поучительно произнес: - Не рождение делает человека благородным.

Теперь здесь можно увидеть зомби, снова и .

Книга №1. Ноу-хаус Владимир Вишневский

Spring mood on OK! С годами не хочется ссор и разборок, а чаю на кухне попить С таким человеком, что близок и дорог, которого хочешь любить… В котором не нужно считать недостатки, не будешь менять под себя… С которым и в будни дождливые сладко Вот это и есть настоящее счастье - простое и тихое Два моих ангела, две души.

Знаешь что за фильм? Служебный роман Answer accepted. Любовь и голуби Answer accepted. В Сургуте всегда солнечно. Вчерашнее жаркое лето в Сургуте. Без кота и жизнь не та! Билингвы и книги на иностранных языках. Учебно-воспитательная работа в школе. Детская литература Детская художественная литература. Познавательная литература для детей. Книги для детей и родителей. Литература на иностранных языках. Тайны, сенсации, факты, катастрофы. Игры и игрушки Игрушки. Наборы для хобби и творчества.

Магнитные буквы, цифры, игры. Юриспруденция Законы, кодексы и комментарии. Канцтовары Аксессуары для книг. Бумажная продукция для офиса. Календари настенные перекидные. Книги для записей творческие. Книги отзывов и предложений. Наборы цветного картона и бумаги. Тетради а5 листа. Тетради а5 более 40 листов. Тетради для записи иностранных слов.

Тетради на кольцах со сменными блоками. Тетради с пластиковой обложкой. Тетради с твердой обложкой. Аксессуары Альбомы, рамки для фотографий. Северная Осетия - Алания Респ. Чувашская Республика - Чувашия. Учебная литература Учебная литература. Дополнительное образование для детей. Детская литература Детская литература. Художественная литература Художественная литература. Игры и игрушки Игры и игрушки.

Иосиф Уткин. Первая книга стихов Иосиф Уткин

В годы Великой Отечественной войны У. Несмотря на тяжелое ранение в , он возвращается в свою воинскую часть. Работает в армейских газ. В было опубликовано 3 сб. В эти годы У. Остался незавершенным опыт У. В поэзии советского периода У. Почти все стихотворения Иосифа Уткина отличает напевность — они представляют собой готовые песни и легко ложатся на музыку. Известный исполнитель авторской песни Сергей Никитин для своей самой первой песни, написанной в году, выбрал именно стихи Иосифа Уткина:.

View the discussion thread. Перейти к основному содержанию. Ресурсы Иркипедии Библиотека Медиатека Хронологический справочник Библиографический справочник Источники Иркипедии Памятники, достопримечательности, охраняемые территории Топонимика и ономастика Списки, цифры, каталоги Сводный навигатор энциклопедии.

Энциклопедия Иркутской области Статьи готовящейся к изданию Энциклопедии публикуются в целях общественного рецензирования. Алфавитный указатель Все статьи Энциклопедии в алфавитном порядке в блоках по главным терминам. Географический указатель Все статьи энциклопедии, отсортированные по признаку соотнесения с районами и города области. Тематический указатель Все статьи энциклопедии, отсортированные по темам в соответствии с отраслями знания и жизни.

Именной указатель Все биографические статьи о людях, отсортированные по рубрикам - даты, профессии, титулы и т. Указатель организаций Все статьи об организациях, отсортированные по отраслям деятельности и юридическому статусу.. Следите за новостями по темам и регионам: Байкал Физическая география Геология Месторождения Природа.

Экология Население и демография. Экономическая география Сельское хозяйство. Образование Здравоохранение и медицина Религия и духовная жизнь Архитектура и градостроительство Культура Искусство.

Атлас азиатской России Уникальное дореволюционное издание года. Широкая панорама Сибири и Туркестана, разных сфер их самобытной жизни Перейти. Атлас Байкала Итог многолетней работы российских учёных - атлас Байкала, изданный в году и до сих пор не потерявший актуальности. Байкальский регион Атлас иркутского академического Института географии: Все карты Около карт области: Структура Иркипедии и демонстрация её возможностей.

Правила Иркипедии, для всех желающих статье её авторами. История Основана 1 июня года усилиями журналистов газет Издательского дома "Номер один". Миссия Активисты Иркипедии полагают, что в их силах добиться создания вполне качественного интернет-издания, при условии поддержки нашего начинания научной и культурной общественностью, политическими и деловыми кругами и, несомненно, государством.

Энциклопедия и новости Приангарья. Все новости и репортажи: Заголовками C первыми абзацами. Уткин, Иосиф Павлович Вы здесь Главная. Творчество Иосифа Уткина 3. Один из самых ярких комсомольских поэтов своего времени.

И сердце не взяли, И сердце со мной! И снова пришёл я, Родная, домой. Вспоминая о своих встречах с Иосифом Уткиным, художник-график Борис Ефимов так описывал его внешность: Например, Орлов или Ястребов. На худой конец, Дроздов или Соколов. Он был статным, стройным, с горделивой осанкой, с волнистой копной непокорных волос - что называется, красавец-мужчина.

Практически с самого начала войны Иосиф Уткин стал фронтовым журналистом и поэтом. Многие из его страстных стихов той поры написаны непосредственно на передовой, в блиндажах и окопах.

Никогда еще не писал он так много. В сентябре года во время боев под Ельней осколком мины Иосифу Уткину оторвало четыре пальца на правой руке. Можно было забыть об игре на гитаре и о том, чтобы писать самому, но поэт словно бы не заметил своего увечья: Не прекращал Уткин литературной работы и в Ташкенте, куда его отправили на излечение.

И постоянно просился на фронт: Его поэзия поднялась до искусства, необходимого народу в самом прямом и непосредственном значении этого слова. Стихи о людях на войне, о бесстрашии, о верности и о родной земле помогали бойцам выжить и победить, их знали, их читали в перерывах между боями, их пели….

Это стихотворение было опубликовано 19 мая года. Через полгода, 13 ноября, самолет, на котором спецкор возвращался с Западного фронта в Москву, разбился. Иосиф Павлович Уткин Поэт и журналист Дата рождения: Участник Гражданской и Великой Отечественной войн.

Родился 14 мая года на станции Хинган, ныне Хинганск Китайско-Восточной железной дороги , которую строили его родители. После рождения сына семья вернулась в родной город Иркутск , где будущий поэт прожил до года. Учился в трехлетнем начальном училище, затем — в четырехклассном вышеначальном училище, из последнего класса которого был исключен за плохое поведение и вольномыслие. Виной этому были частые пропуски занятий, так как одновременно с учебой Иосиф работал, — ему пришлось стать кормильцем семьи, брошенной отцом.

В году во время антиколчаковского восстания в Иркутске, вместе со старшим братом Александром вступил в Рабочую дружину, в которой состоял до установления Советской власти. В начале года вступил в комсомол , а в мае года в составе первой добровольческой группы иркутского комсомола выехал на Дальневосточный фронт. В году по путевке комсомола, как наиболее достойный из молодых журналистов был послан учиться в Москву в Институт журналистики. С года в сибирской прессе печатал свои стихи, а по приезде в Москву начал печататься и в московских изданиях.

Это был первый настоящий успех молодого поэта. Всех привлёк и заворожил её совершенно оригинальный стиль. С большой положительной рецензией на неё выступил Луначарский. Окончив институт в году, был послан вместе с поэтами Жаровым и Безыменским за границу, где пробыл два месяца. Работал завотделом поэзии в Издательстве художественной литературы.

С началом Отечественной войны уходит на фронт, воюет под Брянском. В сентябре года, в бою под Ельней , Уткин был ранен осколком мины — ему оторвало четыре пальца правой руки. Отправлен на лечение в Ташкент , где несмотря на ранение не прекращает литературной работы.

Гранат. Книга для записи рецептов

Скончался он в возрасте 86 лет. Образ глуповатого и жадного волка, после недолгих дебатов решили заменить "У Жака" на "У трех берез", и это мой самый любимый праздник. И скоро набили животики. Варварские нашествия на Западную Европу!

Затерянный океан. Книга для творчества и вдохновения Джоанна Бэсфорд

Даже с идеальным зрением приходилось вглядываться в рисунки, чтобы выходило аккуратно. Ну и карандашами очень сложно рисовать, пришлось перейти на очень тонкие ручки. В остальном поразительная книга, хоть страниц и меньше, чем в прошлых частях, но все компенсируют маленькие детали, которые можно раскрашивать целую вечность Рекомендую усидчивым и внимательным людям.

GingerJoys оставила отзыв и 15 человек ее поддержали. Я их изучала, рассматривала иллюстрации с морскими коньками и звездами, кальмарами и осьминогами. Эти изображения были анатомически очень подробными, а мне хотелось пофантазировать - так получились причудливые подводные создания". Рекомендуем раскрашивать гелевыми ручками или цветными карандашами.

Закажите звонок или напишите нам Распродажа! Все товары Отдых на природе Сладости для радости Красота, здоровье. Книги о красоте и здоровье. Книги на иностранном языке. Товары, наборы для творчества. Для дома и интерьера. Посуда и ножи для готовки. Книги о домашнем мире. Для сна и отдыха. Королева раскрасок для взрослых Джоанна Бэсфорд вновь предлагает читателям погрузиться в водоворот цвета, дать волю творческому потенциалу и отвлечься от повседневных забот.

На очаровательных чернильных рисунках "Затерянного океана" стайки экзотических рыб, изящные морские коньки, необычные осьминоги, сверкающие пиратские сокровища, красивейшие ракушки и удивительные коралловые рифы. Даруй им жизнь - раскрась их! Джоанна Бэсфорд - королева раскрасок для взрослых. Альбомы для творчества "Таинственный сад" и "Зачарованный лес" уже проданы общим тиражом, превышающим 10 миллионов и изданы в 28 странах. Раскрашивание становится все более популярным.

Книги Джоанны - лучшая арт-терапия и анти-стресс, а также возможность впустить в свою повседневную жизнь искусство. Сообщить о неточности в описании. Книга для творчества и вдохновения Джоанна Бэсфорд. Айви и чернильная бабочка. Волшебная история для рисования и мечты Джоанна Бэсфорд.

Нейросетевые алгоритмы биометрической идентификации личности. Книга 15 А. И. Иванов

На пути к теории эволюционного происхождения мышления. Нейронные сети, хаос и нелинейная динамика. Подходы к моделированию мышления. Нейросетевые модели и алгоритмы. Человек как неформальная интеллектуальная система Григорьев В.

Проблемы детерминизма и кибернетики в молекулярной биологии. Факты и гипотезы о соотношении между автоматами и живым организмом. От моделей поведения к искусственному интеллекту. Нейротипология культуры Шинкаренко В. Физика живого и эволюционных процессов. Синергетические методы управления сложными системами: Эволюция, нейронные сети, интеллект: Модели и концепции эволюционной кибернетики.

Основы биоинформатики Игнасимуту С. Социальная и культурная динамика: Онтогенез жизни и эволюционная биология. Десятая национальная конференция по искусственному интеллекту с международным участием КИИ Обнинск, сентября года.

Нейросетевые методы в анализе финансовых рынков Ширяев В. От человеческого мозга к мозгу искусственному. Искусственный интеллект и принятие решений: Искусственный интеллект и принятие решений. Аннотация Изложены теоретические и практические аспекты проектирования биометрических систем идентификации личности по голосу, рукописной подписи, клавиатурному почерку; рассмотрены процедуры принятия решений, построенные на основе классического анализа статистических данных, и процедуры, построенные на основе использования искусственных нейронных сетей; обсуждена проблема синтеза устойчивого автомата обучения нейронной сети через численное описание дефектов процесса обучения и введение ограничений на параметры обучения; даны рекомендации по безопасному применению и ускоренному тестированию биометрических систем.

Для специалистов по разработке информационных технологий и защите информации; может быть использована аспирантами и студентами соответствующих специальностей. Приведен целый ряд малоизвестных Может ли машина мыслить?

Опыты по химии для начинающих. Вниманию читателя предлагается книга, содержащая большое количество практических опытов, предназначенных начинающему любителю химии. Магистральные направления физики XXI века: Физика технологий будущего для будущих физиков и инженеров: Коллекция опытов в домашних условиях.

Это уже вторая книга Александра Дмитриева, которая продолжает тему забавных опытов и явлений из области физики Физические явления микро- и наномасштаба. Об издательстве Интернет-магазин Оплата и доставка Оптовикам и библиотекам Вакансии. Точные и Естественные науки. Нейросетевые алгоритмы биометрической идентификации личности. Нет в продаже Выгодное предложение для покупки. Отложить Сравнить 0 0. Обзор Нейросетевые алгоритмы биометрической идентификации личности.

Книга 15 Добавить обзор. Отзывы о Нейросетевые алгоритмы биометрической идентификации личности. Книга 15 Написать отзыв.

Показать все отзывы 0. Установите расширение для и сравнивайте цены онлайн от магазинов. Подборка лучших цен на Нейросетевые алгоритмы биометрической идентификации личности. Учебник-хрестоматия для школ с углубленным изучением литературы. Jasmine Studio 98 руб. Руководство разработчика баз данных Обзор Firebird. Руководство разработчика баз данных Отзывы Firebird. Руководство разработчика баз данных подробнее.

Шаблоны реализации корпоративных приложений Обзор Шаблоны реализации корпоративных приложений Отзывы Шаблоны реализации корпоративных приложений руб.

Книга странника Николай Якимчук

Расширенный поиск Профессиональный поиск Заполните необходимые поля: Все поля Автор Заглавие Содержание. Или введите идентификатор документа: Справка о расширенном поиске. Поиск по определенным полям Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск. Список полей представлен выше. По умолчанию используется оператор AND. Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе: Иногда ассоциацию будит случайное слово: Разнородные, несопоставимые, казалось бы, вещи писатель уравнивает перечислением: Иллюзия случайности вызывается автором сознательно….

Персонажи рассказов Николая Якимчука могут летать — как на картинах Шагала; впрочем, не всегда им достаточно раскинуть руки, чтобы взмыть в пространство. В связи с этими летающими персонажами вспоминаю любимого Грина: У Грина такое уместно.

В мире прозы Якимчука взлетающий вдруг герой тоже естествен. Многие фразы Якимчука вполне могли бы встретиться и у Грина: Однако для Грина красочные речевые обороты не цель, а средство. Пока читаешь прозу Якимчука, то и дело восхищаешься: Ох и завернул же! А потом не можешь вспомнить, о чем же все-таки шла речь. Эти рассказы — феномен, который нужно воспринимать здесь и сейчас , как учат психотерапевты.

Мне больше по душе не словесная эквилибристика, а проблески чего-то человечески-искреннего, которые тоже встречаются: Есть ли вообще свет на том свете? Нетрудно заметить, как важна для прозаика тема смерти, при этом небытие у него ассоциируется с немотой: Впрочем, это у Гамлета: Для писателя такая ассоциация органична, как для музыканта — глухота и слепота — для художника.

Однако продолжают отождествлять себя с голосами: Заметка в блоге Инородное слово Нравится мне наблюдать, как любимый мужчина морщится, слыша от коллег и заказчиков слова хайп Леля Вересова 1 день 14 часов 7 минут назад. Заметка в блоге "Мадама в образе" Совсем недавно прошел великий праздник День Победы.

EugeniaG 12 часов 5 минут назад. Lapy 1 день 5 часов 3 минуты назад. Интересная рецензия Дочь моя, расскажи-ка еще раз мне тот свой эротический сон.

1 2 3 4 5